Эриас

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Эриас » Основные сюжеты » Трудно быть богом


Трудно быть богом

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время: 5 апреля 427 года
Место: Ра-Хемт, столица его Атих
Участники: Все желающие
Событие: Херифор предстал перед судом Осириса, да помогут ему в том нелёгком деле Анубис и Исида, верные спутники и помощники умерших. Но Ра-Хемт живёт. Жив и новый фараон. Следующий сын Ра должен взойти на престол. Но перед этим он обязан доказать своё родство с верховным божеством, пройдя испытания, в которых да не оставит солнечный бог своего земного сына. Никто не сомневается, что Хафра с лёгкостью их пройдёт. Это всего лишь формальность. Все ждут, когда смогут поприветствовать нового фараона Ра-Хемта.

0

2

Мастерский
Достаточно прошло времени, чтобы оплакать Херифора. Ныне его душа уже не принадлежала миру живых, ей предстояло пройти долгий и сложный путь, чтобы предстать перед судом Осириса. Оставалось надеяться, что на этом пути не покинут его Анубис и Исида, верные спутники и помощники душ.
Ра-Хемт же готовился. Готовился чествовать нового фараона, новое воплощение солнечного бога Ра на земле. Столица готовилась к невероятному торжеству, готовилась чествовать нового правителя, новое земное воплощение солнцеликого бога.
Ра не обделил вниманием этот день, высоко оставив своё жаркое немигающее око, внимательно следящее за всем живым. Белёсое небо с раннего утра предвещало особо жаркий день - доброе предзнаменование, как считали одни. Другие же считали, что Ра мог бы и пощадить сына, не заставляя его во время испытаний страдать от зноя. Так или иначе, но на слуху были лишь предстоящие испытания и коронация. Со всех уголков Ра-Хемта стекались желающие посмотреть на событие, равное которому они вряд ли увидят в своей жизни ещё раз.
Последние приготовления, последние наставления перед тем, что ожидает Хафру. Говорят, для фараона пробежать десять кругов вокруг огромного сфинкса - это не задача. Для него не страшны ни зной, ни усталость. Сам Ра поможет своему избраннику.
Устремлялись вельможи на специальную ложу, стремясь запечатлеть в памяти сие событие и успеть в числе первых поздравить нового правителя, устремлялись к этим местам и простые горожане, радующиеся лишнему празднику.
Оставались считанные минуты до начала. Палило солнце, выжигая пески и небо. Беспокойно гудела толпа, делясь слухами и домыслами, гадая, каким будет их жизнь при новом фараоне, чем будет дышать владыка, что преподнесёт своему народу.
Оставалось ждать.

0

3

Жарко.
Хатшепсут неподвижно стояла, облачённая в торжественный официальный наряд, делающий её похожей на Исиду. Стояла с глазами подведёнными, стояла накрашенная, как полагается по всем канонам ра-хемтской красоты, чем ещё больше начинала напоминать красивую новенькую статую.
Жарко.
Солнце палило нещадно, всемогущий Ра лично, видимо, решил присутствовать на испытаниях своего сына и его дальнейшей коронации.
Жарко.
Так жарко, что казалось, что плавится песок. Даже для привычных к зною ра-хемтцев было необычайно тепло. Не тепло. Солнце просто сжигало всё живое.
Жарко.
Переминались вельможи, готовые рассыпаться перед новым владыкой в похвалах и словах верности, переминались горожане и приезжие, не готовые пропустить такое событие даже из-за жары. И лишь торговцы продолжали бойко что-то продавать разомлевшим согражданам. Впрочем, и их голоса уже звучали как-то лениво и глухо.
Жарко.
Казалось, что вся ритуальная красота, нанесённая тушью на лицо, скоро потечёт чёрными полосами по смуглому лицу царевны. Но держалась, стояла, улыбалась, одними глазами пожирая толпу, вельмож, жрецов и ожидая кульминации - выхода отца.
Жарко.
Рядом переминался брат. Пусть не было у них взаимопонимания с отцом, но он уже был немаленький, чтобы топать ножкой и устраивать сцены. Сегодняшний день был судьбоносным для всей семьи. Иниотеф это понимал. Должен был понимать. А потому тоже стоял и улыбался. Больше брат с сестрой ничего сделать не могли.
Жарко.
Говорят, давно такого не было. Говорят, что это не к добру. Хотя говорят и обратное. Да много что говорят, пока время для разговоров есть. Потом всё внимание заберёт к себе Хафра, заберёт надолго, до тех пор, пока не придёт к власти следующий фараон. Тогда отцу останется лишь встать в ряд с прочими умершими владыками, в своеобразный пантеон - не боги, но и не люди.
Жарко...

+2

4

Жарко.
Человеческое тело плохо переносит жару. Даже дети знойного Ра-Хемта испытывали дискомфорт в этот ознаменованный яростным вниманием палящего ока Ра день. Никто не мог спастись от жары, никто не мог не ощутить ее касания на своей коже.
Жарко.
Его свита, вынужденная стоять неподвижно, тоже страдала от жары, также, как страдали и многочисленные вельможи, пришедшие засвидетельствовать свое почтение Хафре, новому великому фараону Ра-Хемта. Казалось, что сам верховный бог решил проверить на прочность собравшихся там людей, выяснить, достаточно ли сильна их воля, чтобы выдержать взгляд своего господина и повелителя.
Жарко?
Он не испытывал жары. Его ониксово-черное тело, прикрытое легкой, чисто-белой накидкой и набедренной повязкой, словно не ощущало палящих с неба ослепительных лучей. Наоборот; высокая, поджарая, изящная фигура словно приглушала гнев бога солнца вокруг себя, создавая небольшую область спасительной прохлады.
Солнце может быть сколь угодно яростным, но ему не растопить тьмы Дуата, заглядывающей в этот мир через глаза того, что почти стал Проводником Душ, того, в чьих когтистых пальцах сжат Анкх, символ власти над жизнью и смертью, и чей хвост, увенчанный тремя золотыми кольцами, чуть заметно подергивается из стороны в сторону.
Умные, пронзительные глаза, которые, кажется, неспособны выражать равнодушие, взирают с вытянутой морды, оглядывая собравшуюся толпу. В народе считают, что Неферкара, первый жрец-аватар Анубиса холоден и отстранен, и он делает все, чтобы поддержать эту историю о себе – однако глаза выдают его, выдают существо, которому просто не может быть все равно.
Впрочем, никто не осмелится смотреть прямо в глаза тому, что связывает между собой миры живых и мертвых.
В его левой руке сжат анкх, в правой – длинный и тонкий металлический посох с фигурным навершием, что может быть как частью ритуального наряда, так и смертельно опасным оружием. Да, Неферкара явился навстречу новому фараону во всеоружии, и это было бы безумным нарушением этикета, если бы жрец-аватар вообще мог бы быть безоружным.
Он стоял неподвижно, подобно собственному изваянию. Его присутствие на коронации было все лишь формальностью… наверное. С той же вероятностью оно было гарантом безопасности будущего фараона – ведь аватары были не просто воплощениями богов на земле, они были еще и совершенными боевыми машинами, обходящими в этом даже ушебти и, как говорили некоторые особо набожные люди, Предвестников Бури.
Взгляд жреца Анубиса скользил по толпе, автоматически выхватывая из нее чем-то интересовавших его людей. Были там и больные – он видел, как над ними в воздухе словно вьется легкое марево, в большинстве случаев, правда, достаточно слабое, чтобы согнать его могло одно прикосновение жреца бога-лекаря.
Да, не все знали, что Неферкара, страшный и чуждый, в первую очередь был не убийцей и судьей, героем войны с тварями пустошей, а лекарем, способным исцелить почти любую хворь.
Длинные черные уши стояли торчком, изображая вежливый интерес к происходящему.
Жарко… иногда он жалел, что почти лишен способности ощущать жару.

+2

5

Реммао стоял у окна, потирая руки и подсчитывая, на сколько увеличится его богатство за эти несколько дней, пока в столицу стекаются люди со всего Ра-Хемта. Не каждый день, все-таки, новый фараон на престол вступает. Да и у каждого есть много других причин посетить столицу. Просто раньше они не были вескими. Самому Реммао было же безразлично, пройдет ли молодой Хафра испытания или нет. Пройдет- молодец, не пройдет- сам виноват. Главным плюсом в этом было большое количество народа. Больше народа- больше спроса, больше спроса- больше денег. Ви улавливаете мою мысль?
Реммао провел еще много времени, купаясь в уже предсказанных себе деньгах и думая, на что их потратить. Может, вложить в камнеобработку?..
Мечты мечтами, а если он останется дома, это сочтут верхом неприличия. Быстро одев головной убор и взяв кошелек, Реммао отправился на площадь. Нет, он не брал с собой никаких телохранителей или слуг. Зачем? Это бы привлекло лишнее внимание, да и защиты было более чем предостаточно. Вяло передвигая ноги, он побрел в сторону площади. Жарко же.
По дороге Реммао удовлетворенно цокал языком. Рядом с ним часто пробегали мальчишки, которых мастера ставили на лотки.
-Видно, мои надежды оправдались. Хорошо продается, да.-
Постепенно жара брала свое, и Реммао (уже немолодой, к слову) шел медленнее и медленнее. К счастью, он уже подходил к площади, и там уж можно ухватить кружку пива. Или, на крайний случай, молока.
-Эй, дружок, продай-ка мне кружечку этого чудесного напитка.- медяки перекочевали к разносчику в карман, а кружка- в руки Реммао. Сразу повеселев и найдя какую-то лавочку, он принялся с интересом осматривать людей, стоящих на площади.
Все как и полагается, пафосно и торжественно. Куча телохранителей и важных персон. Некоторые из которых не очень-то и важны. Взгляд Реммао прокатился и по царевне (-Как нарядилась то. Интересно, сколько же это все стоило?-), и по мрачному жрецу Анубиса (-Страшенный... Жуть. И еще уши эти...-), и по многочисленной охране. Потом обзор закрыл какой-то грубиян. Торговцу пришлость покряхтеть и отойти совсем в сторонку.
Да, это должно быть великолепно!

Отредактировано Реммао (2013-05-22 19:32:40)

+1

6

Как в аду. Как в аду. Ад эфирными языками пламени лезет через песок, раскаляя его до предела, что прожигает кожу через тонкую и хлипкую подошву обуви. Безумцы ходят в сандалиях, их ноги обожжены, но им так привычно, что не замечают этого.
И духи горят, страдая, воют двухмерным голосом в голове. Если это проделки бога Ра, то он определённо сидит не на Олимпе, не на троне небесном, а где-то в аду, где-то, где все бело от запредельной температуры. Лайка сомневается, что это может быть небесный свод или даже солнце. Лицемерные, отвратительные боги пустынь.
Все люди были одеты в одежды белого хлопка, но вот упорству и гордости Лайки нет предела, поэтому она одета совершенно по-иному и совершенно не по погоде, если эту пекарню можно назвать так. Темные штаны, рубаха. Не одежда для слуги или охраны. «Сумасшедший варвар,» - думали остальные телохранители царевны, не понимая, как этот экземпляр недоразумения и случайной удачи оказался у её ног. Который, черт возьми, не был у её ног. Который, пока никто не видит, умудряется опустить весь ра-хемтский народ разом, одной колкой фразой. Который, черт возьми, заподозрив, сожрет ночью. Который, черт возьми, окружен призраками. Когда-нибудь лед будет растоплен и от Лайки повеет сладковатым запахом гнили.
Раздражение и злоба зашкаливали на той же отметке, что и температура песка. Женщина прикладывала неимоверные усилия, чтобы не смять в руке горло человека, который на доли секунды коснулся её. Нестерпима была жара. Ностальгия по северу с новой силой хлынула в сознание, ухудшая ситуацию. Утробный рык нарастал уже тогда, когда к Лайке приближались тела. Ей хотелось распороть брюхо человека и залезть в него, искупавшись в прохладной крови. Так делают на севере, только чтобы согреться. Как же, все-таки, похожи земли на разных концах света, если присмотреться.
Царевна стояла непоколебимо, как и весь царский род. Но в плавящемся воздухе разум подкидывает потрясающие ведения: куски мяса стекают с тел полубогов, как бы со свечей стекали капли. Зрелище не для слабонервных. С другой стороны, но близко, стоял верховный жрец, которого не боялся лишь о нем не ведующий. Черный, как сама Бездна, он поглощал свет и тепло. Холодная каменная статуя, и только страх перед ним удерживает людей вокруг него от глупости: прижаться разгоряченными лбами к холодной поверхности тела жреца. Это выглядит и звучит даже как пошло.
Лайка усмехнулась собственным мыслям и разрозненностью видений.
Она стояла в спасительной тени, но достаточно близко, чтобы быстро реагировать в случае опасности. Её не замечали, потому что она слишком выделялась и казалась «пустышкой», отвлекающей деталью от более насущных вещей. Это было на руку. В любом случае: догадается ли он об опасности, исходящей от неё, или упустит из виду. Быть целью или быть отравленной стрелой за дверью — это её работа до тех пор, пока не будет сожжен дотла Ра-Хемт.
- Почему вы тут живете, - шепотом произнесла Лайка, оглядывая огромную толпу, изнывающую от жары. Не вопрос, ибо то же самое она могла сказать будучи родом из этого места, оглядывая дикие северные племена.

+1

7

Горячие, раскаленно горячие пески Ра-Хемта взвивались, опадали, снова танцевали свой неповторимый пламенный аккорд, гипнотизируя множество зрителей, истязая и маня. Почти все те, кто собрались посмотреть на занимательное, изумительно величавое зрелище доказательства могущества будущего фараона, плавились вместе с золотыми песками.
А будущий фараон стоял, совершенно не чувствуя жары, просто убивающей и изматывающей жары. Он отрекся мыслью от всего, что окружало поджарую фигуру. Не слышал Хафра стона толпы, не слышал той молчаливой неги, что дарила тень. Он стоял, раскинув руки, закрыв глаза. Словно посланник богов, словно кровь от крови богов. Бронзовое тело украшено ритуальными узорами и умащено смесью, признанием жреческой касты. Тело почти не скрыто, лишь сложное переплетенье белых тканей на бедрах, скрывающее недостижимую для большинства присутствующих наготу мужчины. Фараон должен быть открыт Оку Ра в момент своего главного испытания. Именно так и было, даже обувь не могла спасти или помочь Хафре совершить то, что он должен был совершить.
Наконец-то он открыл глаза, заставив кого-то из слуг, находящихся по близости, отшатнуться. Таким ужасающим своей мощью был взгляд Имхотепа, заходящего за линию видимости перед своими подданными. В собственных мыслях фраза "будущий фараон" не звучала уже давно, да будет так.
Крики, радостные и истеричные, единой волной попытались накрыть Хафру, запутать и сбить с мысли. А точнее, с их полного отсутствия. Он настроен на одну цель, а этой цели мысли, как нечестивые насекомые, разбегались  и путались, мешали бы. Поэтому все, что мешало, было забыто, было отброшено в сторону и спрятано где-то в тени. Ведь тень обещала ложное спокойствие от палящих лучей. Но для самого мужчины подобное внимание Ра было лишь лестным признанием его собственного превосходства.
Голова, несколько склоненная вниз, поднялась, встретив очередные вопли толпы. Он обвел рассеянным, увлеченным будущим испытанием, взглядом эту шумную смесь, затем остановил взор на жрецах, стоящих рядом и ожидающих его знака. Не стоило заставлять кого-либо ждать, пусть и на их мнение ему было плевать в первую очередь. Он был готов, не упустить нужной степени готовности, это было главным. Самым важным сейчас было вовремя ступить на резко вычерченную в песке линию, означающую начало всего, начало преддверий его разговора с богами.
Хафра кивнул, а жрецы бросились вещать перед толпой о предназначениях и божественных силах. Но мужчина их уже не слышал, ему остался последний шаг, шаг, ведущий в пропасть испытания.
Все остальное лишь тлен, плавленный песок под его босыми ступнями.

+2

8

Последние мгновения, которые могла себе позволить Хатшепсут просто стоять, просто рассматривать толпу. Она смотрела на снующих предприимчивых торговцев, смотрела и на тех, кто уже достаточно нажил себе золота, чтобы не бегать среди толпы самостоятельно, но перепоручить это служкам. Хвастались драгоценными тканями вельможи. Царевна знала, что с ними есть и дары, которые они намереваются сразу же после коронации преподнести отцу.
Беззвучно шептала молитвы богам, которых отец не любил. Пусть не любит, но боги помогут. Ра поможет. А женщины ведь так суеверны, они готовы молиться кому угодно, лишь бы с близкими было всё в порядке.
Стояли отдельно жрецы-аватары. Странные, жутковатые существа, поражающие взгляд и красотой, которой наделило их сходство с богами, и страхом, столь неестественными они казались среди смертных. Создавали иллюзию, что боги рядом, что боги почтили коронацию своим присутствием. Хотя, поговаривают, да и не только поговаривают, так на самом деле есть, обладают они божественной силой, даруемой им богами-патронами.
Скользнула по ониксовой фигуре Неферкары, о котором ходили слухи... Даже слухи не ходили. Его сущность казалась скрытой, недоступной остальным. Его боялись, как боялись, хотя и ждали, Загробного мира. Но каждый ли выдержит сам взглянуть своими глазами на того, кто сопровождает умерших? Кто взглянёт в ярко-желтые глаза жреца?
Хатшепсут увлеклась, встречаясь взглядом с Неферкарой, вздрогнула, обжигаясь о странные глаза. Позволила себе вздохнуть чуть глубже, вдыхая раскалённый воздух, чуть облизнуть губы, лишь после этого переводя взгляд дальше, словно бы так и должно было.
- Эта земля дарована нам богами... - Эхом отозвалась царевна на слова своей телохранительницы не громче, чем та сама задавала вопрос в никуда.
Бедная уроженка холодных земель, не знающих любви солнца и всемогущего Ра. Акане должно было быть невыносимо сейчас, если даже ра-хемтцы, ещё в утробе матери опаляемые солнцем, сейчас изнемогали от жары.
Но в сторону, всё в сторону.
Вышел человек, готовый стать фараоном. Встал у черты.
Жара отступила. Нет, Ра не ушёл, не покинул свою семью, но напряглись царевич и царевна, пожирая глазами теперь только отца.
Звучали в дрожащем мареве ритуальные слова, готовящие к восходу нового Солнца, нового фараона.
Замерла толпа. Кто-то оттеснил пожилого торговца, уютно устроившегося, но занявшего слишком удобное место, приглянувшееся и ещё кому-то. Кто-то спешил, заслышав рассказ о вечной борьбе Ра и змея Апопа, каждую ночь пытающегося поглотить его ладью.
Утекал песок из-под ног Хафры, утекали последние секунды ожидания.
- Ты должен доказать, что ты сын всемогущего Ра, дарующего нам свет и тепло... - Звучал голос верховного жреца Ра. - Доказать, как до того доказывал твой отец, отец твоего отца. Докажи, что в твоих жилах течёт кровь самого бога. Под палящим солнцем должен пробежать от сих, - Жрец взмахнул рукой, указывая на линию, у которой стоял Имхотеп. - И до сих! - Рука мужчины взметнулась, указывая вдалеке финальную черту.
Улыбалась Хатшепсут, через силу улыбалась, не сводя глаз с отца.

+2

9

Взгляд ярко-желтых глаз Неферкары все так же лениво скользит по толпе, словно пытаясь отыскать в ней хоть какое-то освобождение от терзающей его скуки. Одно за другим перед его взглядом мелькают лица десятков и сотен человек, каждое со своим выражением, своими эмоциями и мыслями. Неферкара походя осмысляет каждое из них.
Несомненно, этот момент, момент коронации нового фараона, что будет властвовать над жизнью и смертью своих подданных до тех пор, пока великие боги не призовут его на своей суд, был велик и неизмеримо значим в рамках истории Ра-Хемта… однако жрец-аватар Анубиса так и не мог понять, какова необходимость его присутствия здесь. Нет, разумеется, он представлял здесь свое божество… однако с этим ничуть не хуже мог бы справиться старший жрец, стоящий, между прочим, по условной иерархии даже выше. Зачем было вытаскивать сюда, под палящее солнце, под взгляды толпы именно его, никогда не отличавшегося ни стремлением оказаться на виду, ни особой популярностью в народе? Аватар Гора, например, вызвал бы своим появлением куда большее оживление среди простого люда, и его присутствие сделало бы коронацию нового фараона даже более блистательным событием, чем сейчас – однако же нет, бог войны был здесь представлен только жрецами-людьми. Вероятно, он не смог явиться по каким-то чрезвычайно важным причинам – например, его слишком увлекли очередные военные учения, чтобы успеть вовремя добраться до столицы.
Впрочем, не факт. Земные воплощения разных богов никогда не были слишком близки между собой – хотя, например, с аватарами Тота и, как ни странно, Баст Неферкаре, в общем-то, удавалось найти общий язык. Во всяком случае, в тех не слишком частых случаях, когда им случалось оказываться рядом в неформальной обстановке на время, достаточно долгое для того, чтобы началась хоть какая-то дискуссия.
Солнце палило все так же нещадно: похоже, Ра и вправду решил почтить взглядом своего огненного ока это место. Во всяком случае, что-то такое, по мнению жреца Анубиса, в воздухе витало, неприятно покалывая ониксово-черную кожу, что достаточно ясно говорило о том, что сегодня солнце не было просто солнцем в прямом смысле этого слова.
Чуть повернув голову, аватар поймал на себе взгляд самой Хатшепсут. Ярко-желтые глаза встретили темно-изумрудные, и какие-то секунды Проводник Душ и принцесса стояли неподвижно, словно изучая друг друга, почти готовясь перейти к безмолвному разговору… однако девушка тут же почти незаметно отвернулась, и почти-Анубис отметил, что ее дыхание чуть сбилось, а самый кончик языка облизал губы. Ничего удивительного: немногие могли долго смотреть в глаза предвестнику смерти, не отводя взгляда.
Иногда это вызывало непонятную глухую тоску, выливающуюся в приглушенный вой, разносящийся над усыпальницами.
На мгновение взгляд Неферкары замер на стоящей чуть в стороне от застывшей изваянием самой себя принцессы охраннице-кустодианке из храма Сехмет.
Уголок рта аватара чуть заметно приподнялся, когда один из окружавших эту жутковатую северянку призраков подобно мотыльку подлетел к нему, влекомый видимым только ему свечением, и обвился кольцами вокруг посоха, подобно ядовитой змее, свивающейся вокруг ветви дерева для того, чтобы отдохнуть жарким солнечным днем. Проводник Душ мог одной мыслью заставить его, как и прочих, что увивались вокруг северянки, отправиться в Дуат, - в конце концов, именно это было его «специальностью», если такое слово вообще могло быть применимо к божеству, - однако делать этого, разумеется, не стал. Если эта дикарка находила в себе достаточно храбрости, чтобы удерживать при себе немертвые души – почему бы и нет? Главное, чтобы, когда настанет время платить по счетам, в это не оказалась втянута и принцесса, которую послушнице храма Сехмет должно охранять. Ну, об этом жрецы Анубиса позаботятся. Так всегда: когда наступает момент платить по счетам, все всегда приходят за помощью к Анубису, не важно, каких богов они чтили раньше.
Неферкара почти не смотрел на величественную фигуру будущего фараона, стоящего перед самой границей испытания. Не то что бы тот не интересовал его… просто жрец Анубиса не видел в происходящем особого смысла. Ну да, впрочем, он вообще был довольно отстранен от повседневной и праздничной жизни Ра-Хемта.
Взгляд ярко-желтых глаз скользит дальше. Вот какой-то грубиян в светлой одежде, почти полностью скрывающей тело и лицо, какую часто носили бедуины с запада, проталкивается к первым рядам, бесцеремонно отпихивая в сторону сухощавого, довольно благообразного вида человека в богатых, но не вызывающих одеждах, выдающих в нем торговца средней руки, довольно успешного. Память запечатлевает этот момент, и цепкий взгляд скользит дальше, отыскивая опасность.
Да, вполне ясно, зачем сюда призвали его – Неферкару, Проводника Душ. Все должно пройти идеально, а кто лучше уследит за настроением толпы, чем страж склепов, страж мириадов мертвых душ?
Лица, лица, лица…

+1

10

Реммао вместе с толпой смотрел на фараона. Пока еще не фараона, но будущего фараона. На взгляд нашего торговца, тот застыл в совершенно нелепой позе: раскинув руки в стороны, с закрытыми глазами, да еще и одетый в какую-то тряпочку. -Бесстыдник, чтоб его...- Реммао быстро вытряхнул эти мысли из своей головы, а то вдруг еще этот ушастый шакал услышит. Ужаснувшись еще более страшным догадкам, Реммао самопроизвольно похлопал себя по щекам, окончательно развевая этот бред. Печальный взгляд устремился в опустевшую кружку- теперь уже ничто не могло спасти от жуткой жары, от которой чуть ли кровь в венах не вскипала. Образно говоря, разумеется.
Снова поглядев на свиту фараона, Реммао приметил девушку, доселе им не замеченную: странную, мужиковатую девушку. Одета она была совсем не по Ра-Хемтовски. Что и привлекло Реммао, который был все-таки торговцем. Одежда то необычная, можно спросить мерки да и вложить денюжку в текстиль... Не-е, все-таки камнеобработка лучше. Да и стабильнее.
Пока Реммао продумывал пути своего обогащения, со стороны фараона и всех-всех случилось какое-то движение. Жрец что-то втюхивал своим высокопарным слогом (скорее всего, про предстоящие испытания) и махал руками. Опять же, на взгляд Реммао это вглядело нелепо. Никогда он не понимал торжественных собраний. В них, как торговец, Реммао видел только способ подзаработать.
Через несколько минут торговец понял, что "махания" руками жреца- это указания фараону. Испытания же. Реммао совсем про них забыл. Оглядевшись по сторонам в поисках разносчиков, он никого не нашел. Их не было. Зато он увидел еще одно уютное место. Везло торговцу, что уж. Потихоньку двигаясь к нему, Реммао решил все-же добавить и капельку своего уважения в чашу общего благоговения и посмотреть, послушать балабольство... Простите, речи жрецов и остальных. Или лучше подумать еще раз про камнеобработку... Нет, нет, все внимание на фараона!

+1

11

Бес только что вернулся в реальный мир, стоя в дверях царского дворца. Вернулся уже совершенно иным существом, обладающим разумом  и несущий в себе дар Бастет , силу для защиты Хатшепсут. Сейчас кот привыкал к новому осознанию мира, но на это не было времени. Стоило отыскать хозяйку и рассказать ей обо всем. Бес помчался обратно во дворец, благо, новоприобретённые способности не мешали оставаться уже имеющимся быстроте и ловкости. Не застав хозяйку в личных покоях, Бес прислушался к разговору двух служек о проходящей сейчас церемонии посвящения. Понимание человеческой речи показалось ему несколько странным, но свыкнуться с этим не составило труда. Недавний разговор с Бастет подготовил его к новым ощущениям и способностям.
Выйдя из дворца, кот пробежал только один квартал, после чего понял, что от такого способа передвижения мало толку. Бес вообще редко покидал дворец до этого, и сейчас палящие лучи солнца и горящий песок под лапами показались ему большим препятствием.   Недовольно вильнув хвостом, кот отошел в тень и осмотрелся. Через несколько минут он заметил торговую повозку, нагруженную товарами на продажу, а два торговца в ней весело представляли свое обогащение. Запрыгнув в повозку и удобно разместившись рядом с торговцами, Бес лишь невозмутимо бросил свой взгляд на одного из них. А что они могли сделать, согнать его? Не в Ра-Хемте, только не здесь.
Примерно через пол часа повозка прибыла к своим лавкам близ места проведения церемонии.
- Благодарю… - промурлыкал Бес и спрыгнул с повозки, спешно направившись в толпу людей, не соизволив подумать о шоковой реакции двух торговцах, оставшихся позади. В прочем, вполне вероятно, что им просто напекло головы. Пройдя сквозь толпу, кот лицезрел небольшой помост, где и стояла хозяйка. Хотелось сообщить ей о своем существовании, но делать это в полной мере именно сейчас было бы немного глупо.  Пройдя мимо жрецов и будущего фараона, Бес запрыгнул на помост и подошел к Хатшепсут, ласково потерся о ее ноги и сел рядом. Мурча как можно громче, он смотрел на ее лицо.

+1

12

Очередной внутренний вой, на этот раз целый хор голосов, вместе с голосом Лайки. Что может быть нуднее и невыносимее, чем подобные черепашьи церемонии, где надо просто напросто стоять истуканом и буквально выживать на этом поджаренном воздухе? Да, выбор большой. Теперь, по крайне мере, северянка начинала понимать, почему тогда, почти год назад, её сестры по оружию так негативно отнеслись к известию, что царевна нуждается в охраннице. Никто не хотел оказаться, допустим, сейчас на месте варвара. Терпи, женщина, ты же воин. Северных земель, но жар — не холод, костей не ломит. Пить вот только хочется.
Отвлекаться нельзя было в принципе. Однако призраки, гуляющие вокруг, невольно заставляли следить за ними взглядом, словно бы они живые люди. Слова царевны наполовину съедены из-за невнимательности. «Отправить бы их всех по своим местам из мира живых, чтобы не мешали работать,» - духи согласно загалдели в голове, обмениваясь неясными сигналами и видениями, позабыв обо всем на свете, даже о том, что они не в своем мире. В этот же момент довольно неожиданно пришла мысль, что в ближайшее время Лайке надо отправиться в «путешествие», дабы найти новых духов-помощников. Видимо, духи чуют что-то в будущем, жаль, это неподвластно ни слуху, ни взору, ни разуму шамана в силу малого опыта, поэтому приходится доверять лишь интуиции.
Несмотря на кавардак в голове, напоминающий самому же варвару запущенную стадию безумства, она заметила, как к царевне подкрался кот, которого она лишь пару раз видела во дворце и которого, надо заметить, из дворца никакими высшими силами выгнать было невозможно. Ошибались.
Духи не обращали толком на кота внимание, увлеченные своим гневным спором о чем-то своем сакральном, но чувство, что кошак вылез из своей золотой конуры на такой солнцепек, при котором через пару минут получил бы солнечный удар, далеко не просто так, не проходило. Хотелось, конечно же, «подкинуть» ему духа на проверку реакции кота на него, но до них было не дозваться. Тяжело выдохнув, с тем же злым настроением, Лайка продолжила стоять, может быть, лишь на пару шажков приблизившись к царевне. Что-то сверхъестественное вряд ли осмелиться шалить, когда шаман рядом, да и жрец неподалеку, но мало ли, что за Бездна в коте поселилась. Призракам, например, вообще страх неведом, как и мир, в котором они очутились, поэтому быстро оказываются съеденными.
История грустная, но какая есть.
От невыносимой скуки даже мышцы тела начало сводить. Хотелось хоть чуть-чуть размяться с кем-нибудь в бою, но нет, черта с два, лишь безумец полезет в такой момент покушаться на чью-то жизнь, даже на жизнь торговца.

0

13

Мастерский
Он спешил. Конечно, фараону удастся пробежать, удастся выполнить все те испытания, к которым его готовили предыдущие годы. Он не сомневался. Но он не сомневался в своей ненависти к Ра-Хемту и возомнившими себя богами людям. Ненавидел так же, как ненавидело всю эту землю безжалостное божество, которое эти люди вздумали счесть милостивым.
Пот лился ручьями, но он пробирался сквозь толпу, работая локтями, собирая недовольные взгляды и возгласы. Ему было всё равно. У него была лишь одна цель - подобраться поближе к помосту, на который вскоре вступит для коронации Хафра. Это был его единственный шанс, он не хотел его упустить.
Вскипала в жилах кровь от мысли, что он, наконец-то, сможет сделать то, чего так желал он и его народ. В тканях одежды запрятана смертоносная трубка и пара шипов, смазанных ядом - смерть не будет мгновенной, не будет лёгкой, но будет верной.
Толкнул какого-то старика, явно замечтавшегося о прибыли - весь его облик говорил, что это торговец, но на удобное место пробрался, отсюда было хорошо видно, никто не сможет загородить жертву от палача. Он ждал своего времени.

Наблюдали жрецы за Хафрой, толкователи отмечали, тяжело ли даётся этому человеку путь к трону. Но его с улыбками ждали у помоста, здесь уже покоился священный урей, который должен будет скоро увенчать голову этого мужчины.

0

14

Вокруг закручивался пламенный вихрь, сжимающий легкие в один тонкий жгут. Жгут, полный нетерпения, полный предопределенного восторга и значимости. Внимание толпы лишь подогревало и без того раскаленный песок, им всем было тяжело дышать, как бы они не прославляли огненное Око. Этот бог любил их настолько страстно, что они обливались потом, не смея поднять руку, чтобы протереть ручьи на собственных лицах. Это было отвратительно настолько же, насколько и прекрасно. Шумная толпа замерла в предвкушении долгожданного зрелища? Как ожидаемо, какое хорошо подготовленное шоу. Не стоит заставлять разгоряченную толпу ждать больше, чем нужно - ведь даже тиграм может случиться пострадать от их случайных или не очень случайных камней.
И он ступил вперед, подвергшись распаляющему взгляду Ра. Распаляющему в нем жажду, жажду до финала этой гротескной сцены. Очи присутствующих открылись шире, еще шире, казалось бы, некуда.
И бежал он, бежал долго. Тянулись рядом размытые пейзажи, однообразные до головокружения. Или то внимательный взгляд Ра?.. Впрочем, Хафра не обращал внимания на подобные мелочи, ведь он бежал. Цель висела перед взором непроницаемо черных глаз, притягивая и маня. Дышал мужчина ровно, так, как его учили. Аккуратно, даже изящно поднимал колени, тщательно успевая выбирать дорогу перед собой. Ни разу не споткнулся, ни разу не отвел взгляда.
Лишь он и его цель. Лишь он и бег. Лишь он и раскаленные любовью Ра пески вокруг.
Все остальное - лишь тлен под его босыми ногами.
Вот приблизилась черта, такая близкая, оставалось последние три шага. И он преодолел их, за долю секунды. Пот, смешавшись с маслами, ровным слоем покрывал бронзовую кожу, подчеркивая сильные изгибы мышц. Широкая грудь вздымалась четко, будто и не было этого испытания. Словно воплощение богов, словно рожденное сердце пустыни, стоял будущий фараон за чертой испытаний, молчаливо принимая необходимые по случаю приготовления - его отирали пропитанной благовониями губкой, одевали в торжественный наряд. Сознанием он был все еще там, и скорость была рядом, обнимая могучие плечи нежной рукою.
Шелком была уложена тропа перед ногами фараона. Уже фараона, остались ведь только формальности. И стоило их совершить, эти никому не нужные, но настолько притягивающие взгляд, формальности.
Тяжело, внушительно ступал мужчина по ярко-алому, словно кровь, шелку. Его взор был направлен далеко вперед, как и все его мысли, как и все его будущие действия. Не смотрел он под ноги, не под силу фараону сродниться с теми, кто часто смотрит под ноги, кто согнул спину в раболепных поклонах или же непосильной работе. Фараон несет на плечах своих груз всех дум народных, по сему опасно люду воспринимать его тяжесть, это может обернуться лишь невзгодой.
Пять ступеней перед ним и теми, кто держал в руках символы его власти. Шелк под ногами, прикрывающий песок, закончился. Остался лишь пустой воздух. И осталось его преодолеть, так легко и просто.
Сделать шаг. И еще. Три  последних шага до финальной черты и следующей цели.

+1

15

Все так же спокойно, невозмутимо стоял Неферкара, сопровождая немигающим взглядом ярко-желтых глаз, в которых отражалось безжалостное, палящее солнце. А люди с их мягкими, такими уязвимыми ко всем угрозам этого мира телами словно медленно оплавлялись под яростными лучами дневного светила; запах выступающего на их телах пота раздражал чуткое обоняние аватара, заставляя сдерживаться, чтобы не поморщиться: подобное нарушение этикета со стороны жреца, воплощающего на церемонии Проводника Душ, было бы чем-то просто невероятным. На мгновение он позволил себе замечататься, представив, какой шум поднимется вокруг, если он позволит себе чихнуть – это должно было выглядеть как минимум... забавно.
Кто бы мог подумать, что мрачного стража мертвых сейчас, в подобный момент, посещают столь несерьезные мысли? Да никто – вряд ли среди толпы нашелся бы хоть кто-то, способный допустить саму возможность того, что помыслы аватара не посвящены делам величественным и серьезным, представляющим желания и помыслы покровительствующего ему божества.
Еще раз скользнув взглядом по бегущей по раскаленному песку фигуре будущего фараона, Неферкара с какой-то затаенной, светлой печалью подумал, что мысли и действия людей становятся для него все более и более непонятными. Вот сейчас, например – зачем было устраивать всю эту церемонию, все это испытание, если тот факт, что Хафра станет новым фараоном, был известен уже давно? Зачем вся эта показная верность традициям, зачем шумное сборище людей, пришедших поглазеть на красивые убранства жрецов, насладиться зрелищем? Какой в этом смысл?
Впрочем, лучше было об этом не задумываться – иначе жить среди людей становилось по-настоящему тошно. Те, кто преобразовали человека в нечто большее, явно не слишком задумывались о том, что такое преобразование сделает с сознанием, что будет вынуждено адаптироваться к новому телу, к новым принципам его работы, к полностью новой жизни. Аватары часто полностью отстранялись от людских дел, посвящая себя исключительно служению своему богу – неудивительно, ведь адаптироваться в обществе Ра-Хемта для них возможности почти не было. Разве что жрецы Баст и других мирных, покровительствующих празднествам, веселью и простым ремеслам еще могли хоть как-то сосуществовать с простыми смертными – аватары же более мрачных и воинственных богов были так или иначе обречены на вечное отчуждение. Уже не люди, но еще и не боги.
Нет, не делом было задумываться о таких мрачных материях в этот праздничный день. Почему бы не попробовать все же почувствовать то, что заставляет всех этих людей испытывать подобный душевный подъем? Неферкара, правда, не совсем понимал, что именно вызывает подобную экзальтацию у этих существ, однако попробовать, пожалуй, стоило.
Фараон уже приближался к финишной черте, где его ожидали жрецы – и дочь, что должна была возложить на его голову священный Урей, символ власти и опасное оружие.
Поведя плечами, поправляя легкую белую накидку, Неферкара неспешным, церемонным шагом подошел к делегации жрецов, становясь рядом с ними, освящая встречающую нового фараона группу благословением шакалоголового судьи мертвых; к помосту, на котором возлежал Урей, он, впрочем, не приближался, не вполне зная, что случится, если энергии со столь разными потенциалами соприкоснутся.
От его тела исходила ощутимая прохлада – стоящие рядом люди могли почувствовать это, и еще больше ужаснуться мощи Анубиса...
...закутанный в тканевые одежды, характерные в основном для бедуинов из Великой Пустыни, человек, тем временем, продолжал пробираться ближе к месту, где Хафра станет настоящим фараоном всего Ра-Хемта, этого проклятого, построенного на костях других, куда более достойных народов государства, управляемого безумными божествами. Этот человек не переоценивал собственную важность; он не был призван в одиночку изменить историю, он был всего лишь одним из сотен винтиков в налаженном механизме, и его роль была эпизодической. Будущий убийца не строил иллюзий насчет возможности выбраться  с этой площади живым – нет, он взял в руки оружие, зная, что смерть придет сразу за мигом его величайшего триумфа.
Утекали вместе с ударами сердца секунды. Вот мертвец, еще не знающий о том, что последние мгновения его жизни подходят к концу, достиг цели, вот жрецы благословили его, вот какая-то девушка возложила на его голову венец со змеиной головой на нем – все это промелькнуло перед глазами убийцы эпизодами, совершенно не заслуживающими внимания. Он выжидал единственного момента – когда фараон, уже полновластный наместник богов на благословенной земле, окажется открыт его взгляду.
Этот миг настал, и убийца отточенным за сотни повторений движением выхватил из складок своего одеяния трубку, прикладывая ее к губам и выстреливая отравленный дротик точно в шею проклятому тирану.
Убийца был лучшим охотником своей  земли.
Убийца никогда не промахивался.

+1

16

Взгляд прикован к единственной движущейся фигуре - к фараону, к человеку, который через несколько минут будет почти что приравнен к богам. Единственный и единоличный правитель могущественного государства, опаляемого Амоном-Ра - Ра-Хемта. Спокойна, Хатшепсут спокойна - нельзя ей выдавать волнение, подобно тому, как нельзя и брату проявлять какие-либо человеческие эмоции. Они просто статуи, живые статуи.
Но даже статую может что-то удивить. Дворцовый любимец, оказавшийся совершенно внезапно так далеко от привычного места обитания, не мог не обратить на себя внимание царевны. Сначала только мурлыканье заставило девушку краем глаз посмотреть вниз, увидеть маленькое животное, гладкого чёрного кота. Хатшепуст чуть заметно нахмурилась, размышляя, каким образом Бес мог оказаться на церемонии. Неужели забрался в какую-то из повозок, перевозивших жителей дворца сюда? Так странно, он никогда не проявлял ни малейшего желания покинуть его и отправиться в странствия. Что могло заставить кота под палящим зноем выбраться из прохлады тенистых покоев. Невероятно, что-то невероятное, но безумно важное сейчас происходило, не только коронация фараона. Что-то ещё...
- Как же ты здесь очутился, Бес?.. - Едва слышимо прошептала золотая статуя Ра-Хемта, едва касаясь кончиками пальцев гладкой шкуры любимца.
Но не время, сейчас не время было раздумывать над приключениями чёрного кота, она займётся этим. Чуть позже, когда они все вновь окажутся за стенами дворца, когда официальные маски будут сняты с лиц, когда можно будет немного отдохнуть...
Хафра справился. Не было сомнений, что он сможет преодолеть древнее испытание, кому-то даже могло оно показаться формальностью, ведь столько лет его готовили к этому дню, но... Но уж больно сегодня пристально наблюдал за происходящим солнцеликий бог.
Слуги уже спешили обтереть от пота тело нового фараона, жрецы выстраивались, занимая позиции согласно традиции и ритуалу. Сдвинулась с места и Хатшепуст, ни словом, ни жестом не выражая радости, что эта сложная часть дня для отца осталась позади. Царевна же должна была завершить начатую церемонию, возложив священного Урея, символ божественной власти фараона на голову Хафры. Здесь она олицетворяла богиню Исиду, она была царицей, пусть и дочерью фараона, но таков был ритуал, что женщина должна возложить корону.
Всё так, отлаженный заученные движения, ничего лишнего, ничего в сторону, словно бы и не живая была дочь Хафры. Возложена священная змея, девушка отошла на несколько минут, чтобы вновь вернуться. Вернуться... Сама того не подозревая, она закрыла фараона от отравленного дротика бедуина, который не знал всех особенностей коронации, рассчитывая, что теперь уже ничто не отделяет его от нового правителя Ра-Хемта. Ошибся, так ошибся...
Что-то ужалило Хатшепуст, непроизвольно, отступая от этикета, девушка поднесла руку к шее, ощущая, как разливается по телу острая боль. Губы скривились, не в силах сложиться в улыбку, ещё секунда и пошла бы пена из-за яда, наверное, но этого никто не увидел - девушка изящно изогнулась, склоняясь в глубоком поклоне перед фараоном, вставая на колени и касаясь лбом помоста. Это всё, на что хватило её силы воли. Дальше, кроме дикой боли и застилающей глаза тьмы, она не видела ничего. Изваяние застыло, обращаясь в статую, дыхание становилось всё слабее и слабее...

+1


Вы здесь » Эриас » Основные сюжеты » Трудно быть богом